Из песни слов не выбросишь


«Если пойти с Кулаковки прямо за Уральский хребет»… Чудеса, да и только — когда-то Юлий Ким в четырех строках умудрился описать путешествие вокруг земного шара. Причем тогда, когда была написана песня, всё заканчивалось после второй строчки: «То подойдешь к океану, краше которого нет». Действительно, куда уж дальше, дальше — Тихий океан, морские дали, за которыми — «коварный зарубеж» (но это уже из песен Высоцкого). Дальнейшие строчки, в свете тогдашних реалий не имели смысла – во всяком случае, для большинства туристов. Они себя успокаивали и уговаривали, что и без заграницы «широка страна моя родная, много в ней лесов, полей и рек». Но как же быть с другими чудесами природы, которые так задушевно нахваливал Сенкевич, как проверить, что на экваторе день равен ночи не дважды в год, а ежедневно, что панды таки предпочитают питаться листьями эвкалипта, а китайцы напрочь не понимают по-английски?! Никак, приходилось верить на слово — время было такое. Но прошли десятилетия, многое изменилось в привычном укладе, и теперь можно вспомнить продолжение – третью и четвертую строку песни Кима: «А там пойдет Сан-Франциско, за Сан-Франциско – Нью-Йорк, через Париж и Варшаву опять в Кулаковку придешь».
Вот тут уже проще – можно и в Сан-Франциско, потом махнуть в Нью-Йорк, убедиться, что афроамериканцев никто не угнетает, они сами кого хочешь убедят в превосходстве рэпа или хип-хопа над прочими жанрами. Далее – Париж для фанатов Эйфелевой башни и Варшава – для тех, у кого польский гонор прописан на генетическом уровне. Память предков, так сказать. Но финал-то истории – «всё возвращается на круги своя». Понимать можно двояко – как признание шарообразной формы Земли (кто там толковал о плоской поверхности, покоящейся на трех слонах?) и как философию возврата на исходную точку. Все-таки Юлий Ким оказался провидцем, предсказал грядущее не хуже графа Калиостро, при этом не уходя в астрал. Может, все настоящие поэты – немного волшебники. Даже если поют о Кулаковке.