«Прованс, как много в этом звуке…»

«Прованс, как много в этом звуке для сердца русского слилось, как много в нем отозвалось…». Конечно, оригинал в «Евгении Онегине» звучал несколько по-другому, но  не подумайте, что присутствует оговорка ради красного словца. Как не парадоксально, но Прованс для многих, кто родился в России, стал родным домом и второй Родиной. Особенно это касалось первой волны эмиграции, когда многие интеллигенты, не видевшие своего будущего в прежнем отечестве, с горечью и волнением прибыли сначала в Константинополь, потом, рассеявшись по берегам Средиземного моря, осели во Франции, Италии, Греции. Очень много русских эмигрантов, особенно среди творческих людей, нашли свое пристанище на Лазурном берегу, и Прованс для них стал родным домом. Посмотрите на карте Франции: Ментона, Монако, Ницца, Антиб, Канны, Сен-Тропе, Марсель. Они расположены друг за другом, и можно потихоньку переезжать из города в город, пользуясь автобусом, на поезде или морем, но морским путем — только летом.  Все эти города (слово «городки» им больше подходит) не очень плотно населены — от 5 000 жителей в Сен-Тропе до 70 с небольшим тысяч в Каннах, но по количеству отдыхающих в летний сезон они больше напоминают мегаполисы. И в каждом из этих городов есть свои увлекательные истории и легенды, связанные с выходцами из России.  Например, Ментона, обладая целебным климатом, стала для многих спасением от чахотки, приобретенной в северных широтах, но представители белой эмиграции зачастую проживали длинную жизнь в этом городе, где на Русском кладбище можно встретить много могил с надписями на русском и французском языках. Трубецкие, Львовы, Чариковы, Романовы, Юрасовы и многие другие нашли здесь свой последний приют, и церковь иконы Божьей матери Всех Скорбящих Радости как бы продолжает «русский след» на Лазурном побережье. Кто знает, может их потомки просто не догадываются о своем аристократическом происхождении?